А вообще страшно занята.
Шли сегодня всей компанией по тропке, длинноногие муж и дочь впереди, мы с Динкой семенили сзади. От Чуковского уже немного гудело в голове, и я пустила пробный шар.
– Вонзил кинжал убийца нечестивый в грудь Деларю!
Заскучавшая было Динка вытаращила глаза.
– Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво: “Благодарю!” – продолжила я наставительно.
Дальше пошло как по маслу. Но, когда инфернальный злодей отнял на антресолях у Дуни честь, дочь стала оборачиваться, орала я громко. Впрочем, видимо, решила, что пусть уж ненормальная мать читает ребенку классику, чем горланит про злую крокодилу, как это бывает обычно. Однако вскоре кончился и Алексей Константинович. Идти было еще долго. Вместе весело шагать по просторам, как известно, лучше хором. С нами зашагали Тютчев, Блок и Константин Симонов. Мне страшно хотелось перейти к “Черному человеку”, но побоялась, что дочь наконец не выдержит и настучит родительнице по голове. Дочь кремень. Она молчала, пока мы не дошли наконец до моря и я не завершила победосно:
– …А если мне, грубому гунну, кривляться перед вами не захочется – и вот! я захохочу и радостно плюну! плюну в лицо вам я, бесценных слов транжир и мот!
– Мама… – сказала дочь сдержанно. – Кажется, ты ведь дружишь с Машей Рупасовой?
Я покраснела. Конечно, к Динкиному визиту надо было обновить репертуар, и детские стихи Маши просто идеальный вариант. Я открыла рот, чтобы пооправдываться, но тут внучка дернула меня за штаны и с жаром потребовала:
– Бабушка! Еще этих сказок!
Это не все. Через некоторое время я решила спросить у проходящих мимо местных дедов, где можно поесть нормальную еду, а не пиццу для туристов. Деды, кстати, беседовали между собой по-албански, но сербский мой приняли благосклонно. Спросили, откуда мы.
– Русия, – ответила я честно.
Зажаренный солнцем сухопарый дед встрепенулся. Встал в позу, поднял руку и громко с удовольствием сообщил:
– Йехали мэдведи на вьелосипеде. А за ньими кот – задом наперьёд!
Ну хоть у албанских дедов все нормально со сказками. Впрочем, я реабилитировалась на кухне. Марьяша Орлинкова, твои блины на пиве – сокрушительные. Правда, когда Динка увидела, что я махнула в тесто стакан пива, она, похоже, сделала для себя определенные выводы насчет бабушки. Но блины оценила.
