Название, конечно, снайперское.
Название, конечно, снайперское. Сразу, как завороженная, потянулась за книгой, и следом уже прочла поясняющее: “Как закончились три европейские диктатуры”. Ну… европейские… с другой стороны, аж целых три… и закончились же! Ниже за левым полем обложки исчезал какой-то хмырь в мундире, прощально взмахивая фуражкой. Какой именно хмырь, неважно. Они все примерно одинаковы. Правда, исчезал, оставив за собой гостеприимно пустующее пространство.
Книжку Баунова углядела в благословенных “Подписных”. Забралась с ней на самую верхотуру, откуда два года назад любовалась на Ирину Левонтину в окружении внимательной публики, положила приятно увесистый том на ближайший к окну столик, рядом с капучино, и совмещала три удовольствия в одном: кофе, вид деятельного Литейного и и крупные обнадеживающие слова “Конец режима”. В метро, пока ехала домой, кайфанула еще раз. Листая первые страницы, подняла случайно глаза на пассажира напротив, мужика средних лет. Он, не отрываясь, с каким-то странным выражением смотрел на обложку. Встретился со мной взглядом, хмуро улыбнулся и поднял сжатую в кулак руку. Того и гляди, “рот фронт” запретят как дискредитацию и пропаганду терроризма. (Хотя сначала придется запретить кукиш, он еще больше того-этого.)
Правда, чтение пришлось отложить, но в роковой чемодан с двадцатью килограммами “Конец режима” я положила вполне уверенно. Совершенно магически подействовало скромное посвящение на авантитуле: “Моей маме, жительнице мира в закрытой стране”. Книжка для такой мамы не может быть плохой.
И вот добралась наконец. Действительно речь о трех европейских диктатурах – Франко в Испании, Салазара в Португалии и черных полковников в Греции (о которых я вообще ничего не знаю, кроме названия). Об испанской и португальской тоже, впрочем, не густо, почему и читается взахлеб. Буквально с первой фразы: “В строгом, но элегантном костюме и темном галстуке, усеянном крохотными задравшими хобот слониками, прокурадор Мигель Примо де Ривера-и-Уркихо поднялся на трибуну испанских кортесов”. Черт, мы все укушены Булгаковым. Дальше, впрочем, сходство исчерпывается только тем, что от всех диктатур явственно припахивает серой. Но ощущение, что автор с гораздо большим удовольствием концентрируется на том, как эти диктатуры разваливались (обо мне и говорить нечего). Не мы, короче, первые, не мы последние, все преходяще, все диктатуры заканчиваются, все страны приходят в себя рано или поздно. Спокойная, без истерики и биения себя в перси, а других в бубен интонация.
Я пока топчусь на Испании, но это потому, что все время с диким любопытством лезу в гугл уточнять подробности. Мадре де диос, даже не предполагала, что до 60-х она была настолько отверженной европейским сообществом и настолько скрюченной своими местными католическими скрепами. Зато когда начались инициированные технократами ползучие перемены, ожила экономика, испанцы прибарахлились, купили автомобили и повадились ездить во Францию смотреть бездуховное кино, где показывали красивых артисток в бикини и другие безобразия. Испанская же творческая интеллигенция моментально использовала этот сюжет для собственных фильмов. “Ура, мы в Европе!” – радуются доехавшие до французского кинотеатра мужчины в одной из комедий. “Или еще нет?” – сомневаются они, увидев, что кинотеатр окружен машинами с испанскими номерами. И возмущаются, когда встречают собственных жен, приехавших посмотреть фильм без купюр”.
Кстати о кино и недавнем споре, имеет ли право творческий человек снимать при диктатуре что-то не о диктатуре. Когда Бунюэля уговорили снять в Испании “Виридиану”, разразился страшный скандал. В титрах значилась поддержка Государственного управления кинематографии. За контакты с режимом Бунюэля мгновенно заплевала политически активная эмиграция. С другой стороны с не меньшим энтузиазмом проклинала патриотическая общественность и Ватикан.
Говорят, “Виридиана” – лучший из его фильмов. А режим – режим давно развалился.
