После информ-детокса открыла с опаской фб и против ожиданий обнаружила хорошее
После информ-детокса открыла с опаской фб и против ожиданий обнаружила хорошее: сообщение от давнего френда, в котором он благодарит за насоветованные когда-то “Записки лагерного придурка” Фрида. Я тут же взбодрилась, потому что нет большей радости, чем разделить интеллектуальное наслаждение с близким по духу. С дальним, как неоднократно убеждалась, тоже радость, хотя иная – всегда приятно нащупать в чужаке что-то объединяющее. Впрочем, тем сильнее потом бывает разочарование, но это уже другая история.
Так что, поколебавшись, все же начну делиться впечатлениями от хаффнеровской “Истории одного немца”, вот уж где близкий по духу, и не один, – книге невероятно повезло с переводом, его сделал Никита Елисеев, один из наших градообразующих, как я их называю, петербуржцев. Библиограф Публички, человек и пароход, блистательный эссеист и переводчик. Из Публички его, правда, номинально изгнала недавно шелупень, которая сейчас захватила несчастную библиотеку, но шелупень сгниет, как ей и положено, а Никита и его переводы Хаффнера останутся.
Так вот читаешь “Историю немца” и за интонацией Хаффнера явственно различаешь еще и елисеевскую. И настолько это совпадает с твоими мыслями, что даже как-то немного успокаиваешься – было, было, все это уже не раз было, и люди чувствовали то же самое. Тот же гнев, то же разочарование, то же отчаяние вперемежку с отвращением. Те же чувства маленького, безымянного, неизвестного частного человека, схватившегося с сверхмощной тупой машиной государства в попытке защитить свое “Я” и личную честь. Причем Хаффнер пишет это в тридцатые, еще до войны, хотя что она будет, уже подозревает, и роняет между делом ремарку: “Схватка между нами, наверное, заинтересует зрителей, ведь любое состязание интересно. Я надеюсь, что заинтересует”. Знал бы он, как заинтересует эта схватка русских через многие десятилетия. Этого он и вообразить не мог.
Книжку я купила едва ли не в первый день после прилета в Питер, когда обходила дозором свои любимые места. Зашла в открывшийся год назад “Даль” во дворе Эльфийского сквера, как скромно сообщает вывеска – магазин философской книги, и буквально через минуту уже держала драгоценный томик в клюве. Магазинчик маленький, но очень симпатичный, петербуржцы, не пропустите, если кто еще не успел окучить. Кроме того что битком набит отличной литературой, там еще и Вольтер живет, с грустным сарказмом усмехается, выглядывая из-за какого-то, что ли, фикуса на окошке во двор.
Вышла, прижимая Хаффнера к груди, и подняла глаза на стену напротив. Помнится, лет десять назад Михаил Шемякин хотел устроить здесь Памятник инакомыслию, эпохе нон-конформизма. Идея даже прошла через чиновничьи препоны, но заглохла по неизвестной причине в шаге от реализации. Всего-то десять лет. Родина еще не воспринимала слово “инакомыслие” как экстремизм. Далеко зашла ты, Дашенька, в поисках своего “я”.
