Когда наткнулась на Губермана – сначала гарики, конечно, – так вот первая мысль была: “Свой”.

Когда наткнулась на Губермана – сначала гарики, конечно, – так вот первая мысль была: “Свой”. Тот случай, когда в мелочах можешь расходиться, а в главном нет. С тех пор неоднократно в этом убеждалась. И вот этот диалог с российским журналистом, пятилетней, что ли, давности еще раз на душу лег как родной.

— …Русский характер в ваших «гариках» отражен просто как нигде. «Говно говном говно ругает, не вылезая из говна» — это абсолютно про нас.
— Сейчас мне как иностранцу должна быть пристойна сдержанность и вежливость. Я ничего вам не могу сказать про русский народ. Люди все разные.

— А лет сорок назад вы писали изнутри. Про российский нрав, который «не приближайся — обоссу»…

— Я жил здесь, я имел на это право и рисковал довольно большим сроком, это все не поощрялось. Тем более я и отсидел немножко за это. Но сейчас, когда я уехал, во мне, в моем мировоззрении, в смелости высказывать глупости многое переменилось. Сейчас я уже менее смел в этом отношении, и я боюсь обобщать. Но к российской истории примешалась существенная штука, которой нет, очевидно, в истории других народов. Я имею в виду миллионы прошедших лагеря. Это можно прочесть и у Шаламова: человек после лагеря сильно меняется. Лагерная мораль — «падающего толкни», «умри ты сегодня, а я завтра»… Есть еще лагерная пословица: «Со свово насеста столкни, на нижний — насри». Эта лагерная радиация дико сказалась на людях, а главное — на нынешних руководителях России. Я имею в виду не этих двух, они мне мало интересны. «Жадная толпа, стоящая у трона», — куда интереснее. Сплошь уголовники. Такие чистые уголовные типы с такой прозрачно-понятной психологией.

— Игорь Миронович, прочитайте что-нибудь новенькое из «гариков».

— Брехню брехали брехуны,
а власть захватывали урки.
В итоге правят паханы
и приблатненные придурки.