Не могу остановиться, папку разбираю с Филоновым.

Не могу остановиться, папку разбираю с Филоновым. Он, конечно, совершеннейший Платонов в живописи. Что того читать, что этого рассматривать быстро невозможно, прорастаешь туда, в ткань полотна так, что отойти не в силах.
И не в состоянии отделаться от мысли о том, как он в блокаду стоял ночами на промороженном, продуваемом чердаке у окна, похожий на скелет, обтянутый кожей, замотанный в грязное шмoтье: “Пока я здесь стою, ни одна бомба не упадет на наш дом. Ни одна картина не погибнет и дом сохранится”.
Дом, как и картины, действительно сохранился до наших дней.