“Во времена моей юности, – сообщает холодным голосом Набоков, – до начала советской провинциализации, панталоны и штаны означали просто любые брюки.

“Во времена моей юности, – сообщает холодным голосом Набоков, – до начала советской провинциализации, панталоны и штаны означали просто любые брюки. Но само слово брюки считалось у петербуржцев чрезвычайно вульгарным”. Имелась в виду, наверное, некоторая манерность, вроде искусственных цветов вместо настоящих, отогнутый мизинец во время чаепития.
Тут, однако, вспоминаем эпизод из “Золотого теленка” насчет маленькой бумажки, прилепленной к двери магазина: “Штанов нет”, мол, какой провинциализм, то ли дело культурно пишут в Москве: “Брюк нет”. Любопытно было бы посмотреть на реакцию Владимира Владимировича, с его величавым петербуржизмом. Тем более что Ильфу с Петровым он в целом чрезвычайно симпатизировал и вроде даже гениальными близнецами аттестовал. Но в этом случае, подозреваю, мог позаимствовать интонацию у еще одного стопроцентного петербуржца, который, скривившись, молвил в сторону насмешливого одессита Чуковского, что “тот лезет своими глупыми одесскими лапами в нашу умную петербургскую боль”.
Я сегодня много болтаю, это потому что мне грустно.