Выбрались на Каменноостровский, встали перед великолепным домом Крыжановского с его сквозящим нью-йоркским ар-деко

Выбрались на Каменноостровский, встали перед великолепным домом Крыжановского с его сквозящим нью-йоркским ар-деко, и только я открыла рот, как рядом нарисовалась худая царственная старуха. Элегантная, как манекенщина на пенсии, в черной круглой шляпе и розовом клетчатом пальто, аккуратно подкрашенная.
– Откуда это такая толпа? – отрывисто обратилась она ко мне.
– Петербуржцы, – со всей почтительностью ответила я. Со старухами ссориться нельзя, с ними надо по возможности дружить, всегда есть шанс узнать что-то новенькое.
– Петербуржцы? – вздернула подбородок она. – А что тут тогда рассматривать, если петербуржцы?
– Вот, например, прекрасный дом, построенный архитектором Дмитрием Андреевичем Крыжановским, – еще почтительнее сказала я.
Старуха была милостива:
– Ну ладно. Рассматривайте. Значит, петербуржцы?
Мы загудели в том смысле, что не извольте беспокоиться, мадам. Все петербуржцы.
– Это хорошо, – одобрила она. – А я уж подумала, из каких-нибудь ебеней.
Мы, немного уже утомленные разнообразием жизни, не нашлись с ответом.
Модница пакостно хихикнула:
– Это я у внуков такое слово подцепила. Ебеня! Отличное слово!