Уже затолкала мокрые полотенца в сумку, высушила голову и собиралась уходить

Уже затолкала мокрые полотенца в сумку, высушила голову и собиралась уходить, но напоследок задержалась сделать утю-тю попугайчикам в фойе. Это мой маленький ритуал. Рядом сухопарый, стриженный ежиком папа ждал сына из детской группы. Наконец раздалось: “Папочка!” – и совершенная копия этого папы, только с еще более оттопыренными ушами и человеком-пауком на футболке, выскочила из раздевалки. Папочка был суров.
– Сережа! – укоризненно сказал он. – Почему на тебя везде жалуются! Зачем ты толкал сегодня Ваню?
– Я не толкал, – затараторил сын, подпрыгивая на одной ножке, ковыряя в носу и почесываясь – все это в такой молниеносной последовательности, что казалось одновременным. – Он сам упал.
И тут же сменил тему:
– Папочка, смотри, я уже оделся, а мальчишки в раздевалке еще голые бегают!
Конфузливо захихикал и добавил:
– Без трусоо-о-оов!
Папочка критически оглядел отпрыска.
– Мальчишки, может, и без трусов, а вот ты чурка! Смотри, брюки в носки заправил!
– Я не чурка! – возмутился Сережа. – Вот у нас Мамед в классе, он чурка! А я не чурка!
Родитель смущенно покосился на меня и педагогически заметил стремительному сыну:
– Чурки – не национальность. Чурки – это те, кто заправляют брюки в носки.
Пошли скорей, а то мама сердиться будет.