Как известный кайфоломщик, подпортила настроение тру-петербурженке.

Как известный кайфоломщик, подпортила настроение тру-петербурженке. Уронила каплю того-этого в романтические медовые мечты. Но кто бы удержался? Особенно если человек сообщает, как чудесно было жить в Петербурге николаевского времени. Православие, самодержавие, народность, а также дисциплина и чистота. Свежий воздух, опять же. Поначалу я была кремень. Даже не спросила, какого социального происхождения ее пращуры, что им так чудесно жилось. Но когда она строго поправила соседку, неосторожно сказавшую “подъезд”, во мне взбурлило злодейство. Соседка-москвичка, визитирующая Петербург вместо вздорожавшей Турции, виновато заморгала, озирая обшарпанный черный ход, в который мы просочились, и явно робела спросить, почему такую дыру называли парадной. Ну и я не выдержала. К сожалению, дом, хоть и существовал при Николае Палыче, отхожие места пролетной системы утратил. А вот ниша на лестничной площадке подозрительно напоминала те самые, в которых устраивались жильцы, добежав до них из своих квартир, ватерклозетом не обустроенных. Стульчака не сохранилось, а двери, по заверениям историков, в этот сортир “на ход ноги” и тогда не существовало. Нравы были значительно проще. “А куда же девалось… это… ну, это?..” – стесненно спросила москвичка. И я добила дам рассказом про выгребные ямы.
(Ребята, не терзайте меня вопросами, когда начнутся экскурсии по расписанию. Я сейчас хромаю и пытаюсь привести в порядок посыпавшиеся суставы, а вожу редко и когда совсем уж берут за горло. Надеюсь до конца июня восстановить ходибельность.)