Выскочила за черешней.
Выскочила за черешней. Пока ждала у лотка, из-за палатки слышу – рэп рвется. Ну, я заглянула любопытства ради, а там сыновья-подростки продавщицы, Джахид с Адилем, в телефон уткнувшись. Меня увидели, подпрыгнули – отец их в строгости держит, ерунды всякой не позволяет.
Ну, поздоровались, и я тут же вспомнила, как у нас ремонт бригада таджиков делала. И вот прихожу с работы, а муж сконфуженно рассказывает:
– Включил, знаешь, при Закире их национальную музыку…
– Зачем? – поразилась я, не дослушав.
– Хотел, чтобы ему приятно было! А он говорит: “Что это за говно играет? У нас такое только бабки слушают”.
Представляю. Живу где-нибудь в Штатах. Убираю, скажем, дома американцев. А хозяева при мне Зыкину врубают. “Течет рекаааа Воооолга!” Я б убила на месте.
Ну, поздоровались, и я тут же вспомнила, как у нас ремонт бригада таджиков делала. И вот прихожу с работы, а муж сконфуженно рассказывает:
– Включил, знаешь, при Закире их национальную музыку…
– Зачем? – поразилась я, не дослушав.
– Хотел, чтобы ему приятно было! А он говорит: “Что это за говно играет? У нас такое только бабки слушают”.
Представляю. Живу где-нибудь в Штатах. Убираю, скажем, дома американцев. А хозяева при мне Зыкину врубают. “Течет рекаааа Воооолга!” Я б убила на месте.
