Пока мир продолжал сходить с ума, в Питере несколько малахольных (вообще, уже от природы) теток решали серьезную проблему.
Пока мир продолжал сходить с ума, в Питере несколько малахольных (вообще, уже от природы) теток решали серьезную проблему. Моня перестала писать. Поскольку Монин демарш грозил серьезными последствиями, констатация факта быстро приобрела суровые обертоны. Нервное “Моня не ссыт!” летало с Васильевского острова в Озерки, из Озерков в Коломну, из Коломны на Охту, с Охты на Невскую Заставу и обратно. Что самое обидное, поселили при этом Моню на улице Писарева, и вот такой афронт. Хотя нет, самое обидное было не это.
Собаку Моню привезли из-под Донецка. Обычная для этих лет история. Обычная в своей мучительности. Помните недавнюю картину Лоры Белоиван, выставленную на аукцион в пользу беженцев? Лысый дед и бабка в розовой шляпке держат, обняв, котов, те и другие смотрят с картины совершенно одинаковыми глазами. А снизу их с отчаянием тянут за старомодные пальто маленькие человечки. Увидев ее, я задохнулась от узнаваемости. Хозяева Мони были такие вот старики с кучей животных. От переезда они отказались, как их ни уговаривала дочь, тоже, кстати, вывезшая несколько хвостов, не считая собственных детей. И погибли с разницей в неделю. Сначала дед, а потом баба. До сих пор не могу поверить, что это все происходит. Извините, не удержалась. Да, так вот. Полну коробушку осиротевших животных вывезла в Питер Дина Степанова. Их распихали по временным домам, с облегчением вздохнули – и тут такая подстава со стороны самой милой, человеколюбивой псины. Врач, к которому ее поволокли, обследовал Моню вдоль и поперек, после чего сделал вывод – ПТСР. Представив последствия для собаки длительного воздержания, все похолодели. Но внезапно выяснилось неожиданное.
– Ссыт только в ЖК “Романтик” в Гавани, – ошалело пожаловалась мне Диана со своей улицы Писарева. – Её привезли, я с ней четыре раза гуляла – не ссыт. Приехала волонтёр, у которой она обитала, водила по нашим дворам и в парк – не ссыт. Отвезла к себе в жк “Романтик”, там ссыт. Вот щас опять привезут. Далековато от меня, однако, до ветру бегать.
Я подумала и глубокомысленно изрекла:
– Когда Шизик отказывался какать, я пример показывала. Скребла в лотке.
– Я не могу ссать в парке, – уперлась Диана. – Да и скрестись тоже.
С Охты ситуацию бодро охарактеризовала Катя Канович:
– Кто видел в море корабли
(Не на конфетных фантиках),
Тот где угодно не нассыт,
А лишь в ЖК «Романтики»!
Однако нашлось в городе Петербурге место еще более романтичное. Моня из Макеевки, которая отказывалась поссать перед шоколадной фабрикой Жоржа Бормана. Побрезговала сквером у дворца великого князя Алексея Александровича. Пренебрегала газоном с видом на Исаакиевский собор. Вот эта самая Моня с облегчением оросила землю перед особняком нидерландского подданного Генриха Генриховича фан Гильзе фан дер Пальса. Но дело не в этом. Уже давно в этом роскошном обиталище располагается горвоенкомат. И дай бог жену веселую тому охраннику, который молча перенес акт собачьей непочтительности и не поднял заставу в ружье, а лишь смотрел с невыразимой укоризной на культурную с виду женщину в очках и ее собаку.
Лед, можно сказать, был сломан. Так что когда Моню забрала к себе в Ленобласть насовсем прекрасный человек Мария Энгельсон и все затаили дыхание – надо ли будет возить капризную, упрямую из Токсово к горвоенкомату справлять нужду, в первый же день Диана оповестила капслоком: МОНЯ ПОПИСАЛА!!!
По идее, Моню надо бы сфотографировать в окружении почти десятка участников спасательной операции, охранника горвоенкомата и ее новой хозяйки, но у меня есть только этот кадр.
