Кстати о ежиках.
Кстати о ежиках. Я воровата и запаслива. Не в том смысле, что тайно занимаюсь киднеппингом ежей. Но мысль, что сокровища, так беззаботно расточаемые френдами в интернетах, канают в Лету, всегда не давала мне спокойно жить. Поэтому кое-что примитивно копирую в ворд и храню с тех почти мифических лет, когда в жж существовал фейс-контроль. И как только в комментах к предыдущему посту прозвучало слово “обкакался”, мигом вспомнила про один заначенный шедевр Игоря Петрова, aka Лабаса, еще когда он писал не серьезные исторические штудии, а смешные байки. Ну так вот, про ежа.
…Все пообедали? Тогда я расскажу про ёжика.
Итак, после армии мы поселились с ДК в комнате (впишите сами).
На самом деле сначала с нами жил ещё Т. Но недолго. Т был любвеобилен и раним, а мы с ДК завистливы и сексуальноозабочены.
Тот факт, что Т. чуть не ежедневно приводит с собой барышень и выгоняет нас “на полчасика” из комнаты, порождал в нас комплексы и зубовный скрежет.
Терзаемые ими мы за пресловутые полчасика успевали раз десять постучать в дверь со словами “А не вскипел ли чайничек?” или “Ты не забыл, где лежат гондоны?”.
Вскоре это достало Т., и он уехал жить в институт марксизма-ленинизма, где никто не мешал ему заниматься частной сексуальной революцией.
Однажды, уже пребывая в лоне марксизма-ленинизма, Т. приехал в гости и привез ёжика.
По его словам, он гулял с барышней по Битцевскому парку, и там им повстречался ёжик. И он решил отвезти его нам в подарок. Чтоб глядя на ёжика, мы вспоминали о Т. Он погрузил ёжика в сумку и автобусом-метро-электричкой доставил животное в Долгопрудный.
В первый день ёжик вел себя прилично. Грыз морковь, картошку и плинтус под кроватью ДК. С аппетитом у него все было в порядке.
На второй день выяснилось, что это не единственное его достоинство.
– Петрович, мне кажется или у нас чем-то пахнет? – спросил ДК.
– Волшебными носками? – предположил я.
ДК с сомнением покачал головой.
Тут к нам зашёл сосед, и мы немного поговорили о роли сонатного аллегро в композиции Седьмой симфонии Бетховена. Прощаясь, сосед заметил:
– Мужики, у вас ужасно воняет говном.
Вскоре выяснилось, что наш ёжик производит этот продукт в промышленных объемах. Мы попробовали морить его голодом, но он исправно функционировал на сэкономленном сырье. Более того, в выборе мест для своих интимных волеизьявлений проявлял недюжинную изобретательность.
На улице резко похолодало, что затрудняло аэродеодорацию.
К вечеру, закончив плановое ассенизационное мероприятие и пожелав ёжику спокойной ночи, я внес предложение депортировать чудовище в близлежащий лес.
ДК покачал головой:
– А что скажет Т.? Он сделал нам подарок от всей души, и наверняка обидится, когда узнает, как подло мы с ним поступили.
Вечером я малодушно эмигрировал ночевать к соседям, а ДК остался списывать задание по матану.
Взглядам тех, кто заходил той ночью к нам в комнату, представлялось феерическое зрелище.
Окно было распахнуто настежь. Свежий морозный воздух шёл в комнату.
У окна стоял стол. На столе горела лампа.
За столом, освещаемый лампой, сидел ДК в фуфайке и шапке-ушанке. Перед ним лежало задание по матану.
Под кроватью шебуршал ёжик.
С утра приехал Т.
– Что-то у вас холодно, мужики, и говном воняет, – сообщил он.
Ему немедленно была предоставлена честь выноса тела. Последний раз ёжик обосрался у Т. на руках.
Когда Т.,непрерывно матерясь, вернулся из умывальника, ДК достал армейский нож, мы втроем закатали рукава фуфаек, надрезали кожу сантиметрах в 15 выше запястья и смешав кровь по старинному римскому обычаю, торжественно поклялись отныне, присно и вовеки веков вычеркнуть ёжиков из списка наших любимых домашних животных.
Итак, после армии мы поселились с ДК в комнате (впишите сами).
На самом деле сначала с нами жил ещё Т. Но недолго. Т был любвеобилен и раним, а мы с ДК завистливы и сексуальноозабочены.
Тот факт, что Т. чуть не ежедневно приводит с собой барышень и выгоняет нас “на полчасика” из комнаты, порождал в нас комплексы и зубовный скрежет.
Терзаемые ими мы за пресловутые полчасика успевали раз десять постучать в дверь со словами “А не вскипел ли чайничек?” или “Ты не забыл, где лежат гондоны?”.
Вскоре это достало Т., и он уехал жить в институт марксизма-ленинизма, где никто не мешал ему заниматься частной сексуальной революцией.
Однажды, уже пребывая в лоне марксизма-ленинизма, Т. приехал в гости и привез ёжика.
По его словам, он гулял с барышней по Битцевскому парку, и там им повстречался ёжик. И он решил отвезти его нам в подарок. Чтоб глядя на ёжика, мы вспоминали о Т. Он погрузил ёжика в сумку и автобусом-метро-электричкой доставил животное в Долгопрудный.
В первый день ёжик вел себя прилично. Грыз морковь, картошку и плинтус под кроватью ДК. С аппетитом у него все было в порядке.
На второй день выяснилось, что это не единственное его достоинство.
– Петрович, мне кажется или у нас чем-то пахнет? – спросил ДК.
– Волшебными носками? – предположил я.
ДК с сомнением покачал головой.
Тут к нам зашёл сосед, и мы немного поговорили о роли сонатного аллегро в композиции Седьмой симфонии Бетховена. Прощаясь, сосед заметил:
– Мужики, у вас ужасно воняет говном.
Вскоре выяснилось, что наш ёжик производит этот продукт в промышленных объемах. Мы попробовали морить его голодом, но он исправно функционировал на сэкономленном сырье. Более того, в выборе мест для своих интимных волеизьявлений проявлял недюжинную изобретательность.
На улице резко похолодало, что затрудняло аэродеодорацию.
К вечеру, закончив плановое ассенизационное мероприятие и пожелав ёжику спокойной ночи, я внес предложение депортировать чудовище в близлежащий лес.
ДК покачал головой:
– А что скажет Т.? Он сделал нам подарок от всей души, и наверняка обидится, когда узнает, как подло мы с ним поступили.
Вечером я малодушно эмигрировал ночевать к соседям, а ДК остался списывать задание по матану.
Взглядам тех, кто заходил той ночью к нам в комнату, представлялось феерическое зрелище.
Окно было распахнуто настежь. Свежий морозный воздух шёл в комнату.
У окна стоял стол. На столе горела лампа.
За столом, освещаемый лампой, сидел ДК в фуфайке и шапке-ушанке. Перед ним лежало задание по матану.
Под кроватью шебуршал ёжик.
С утра приехал Т.
– Что-то у вас холодно, мужики, и говном воняет, – сообщил он.
Ему немедленно была предоставлена честь выноса тела. Последний раз ёжик обосрался у Т. на руках.
Когда Т.,непрерывно матерясь, вернулся из умывальника, ДК достал армейский нож, мы втроем закатали рукава фуфаек, надрезали кожу сантиметрах в 15 выше запястья и смешав кровь по старинному римскому обычаю, торжественно поклялись отныне, присно и вовеки веков вычеркнуть ёжиков из списка наших любимых домашних животных.
