Приятно было обнаружить, что эта мысль пришла не только в мою некрупную голову.
Приятно было обнаружить, что эта мысль пришла не только в мою некрупную голову.
“Странным образом критики, обидевшиеся за Лоханкина и не заметившие Кая Юлия Старохамского, не увидели, что в “Золотом теленке” действительно есть интересовавший их герой – интеллигент-одиночка и индивидуалист, критически относящийся к окружающему его миру. Это Остап Ибрагимович Бендер, главный герой романа”. Это абсолютно верно – прямо до очевидности, – как и все, что когда-либо написал Я. С. Лурье. Но как-то никому до него не приходило в голову. Поскольку, во-первых, внешность у Бендера не та – типичный безбородый космополит; во-вторых, фиг его выпорешь – не дастся; в-третьих, если все-таки толпой навалятся и одолеют, он унижение не посчитает, знаете ли, батенька, за победу; это не говоря о том, что, в-четвертых, не забудет и свет в уборной за собою погасить. В силу всех этих и разных других причин Бендера нигде не ждут, кроме ГУЛАГа (измена родине, выразившаяся в попытке нелегального пересечения границы, – не важно, что такой статьи в 1933 году еще не было). Перед Лоханкиным же открыты все пути. Лично я полагаю, что он сделался сотрудником Пушкинского Дома. Либо классиком патриотической прозы”.
Из рецензии Самуила Лурье на книгу Якова Лурье “В краю непуганых идиотов”. Черт, даже жалко, что я не Таня Лурье.
“Странным образом критики, обидевшиеся за Лоханкина и не заметившие Кая Юлия Старохамского, не увидели, что в “Золотом теленке” действительно есть интересовавший их герой – интеллигент-одиночка и индивидуалист, критически относящийся к окружающему его миру. Это Остап Ибрагимович Бендер, главный герой романа”. Это абсолютно верно – прямо до очевидности, – как и все, что когда-либо написал Я. С. Лурье. Но как-то никому до него не приходило в голову. Поскольку, во-первых, внешность у Бендера не та – типичный безбородый космополит; во-вторых, фиг его выпорешь – не дастся; в-третьих, если все-таки толпой навалятся и одолеют, он унижение не посчитает, знаете ли, батенька, за победу; это не говоря о том, что, в-четвертых, не забудет и свет в уборной за собою погасить. В силу всех этих и разных других причин Бендера нигде не ждут, кроме ГУЛАГа (измена родине, выразившаяся в попытке нелегального пересечения границы, – не важно, что такой статьи в 1933 году еще не было). Перед Лоханкиным же открыты все пути. Лично я полагаю, что он сделался сотрудником Пушкинского Дома. Либо классиком патриотической прозы”.
Из рецензии Самуила Лурье на книгу Якова Лурье “В краю непуганых идиотов”. Черт, даже жалко, что я не Таня Лурье.
