Небольшой любитель слушать всякое там фоном
Небольшой любитель слушать всякое там фоном, дома хмуро прячусь в какой-нибудь укромный уголок, если любознательный муж заодно и мне пытается причинить пользу, но в машине спрятаться можно разве что в багажник. А он укромен чрезмерно, кроме того, там уже ехали два хека, у них выражения лиц неприветливые. В общем, пока ехали, поневоле пришлось вникать. Интернеты бубнили что-то про первую мировую, и внезапно прозвучало такое, что я мигом проснулась и навострила уши. Мне в голову никогда не приходило узнать, что произошло с семьей эрцгерцога Фердинанда после сараевский встречи с Гаврилой Принципом. Да и в целом, неловко признаться, представление о Фердинанде имею в основном благодаря яркому рассказу Швейка. И тут вдруг из монотонного бубнежа выяснилось, что выросшие сыновья Фердинанда, австрийские аристократы Гогенберги, брезговали нацизмом вообще и Гитлером в частности настолько, что оказались в Дахау. Дома первым делом побежала к компьютеру. Ну ладно, первым – разогрела борщ, конечно, покормить сторонника автомобильного просвещения. А потом уже к компу. Так вот действительно – отсидели в Дахау. Старшего, Максимилиана, выпустили через полгода после заступничества Геринга (небось опять Альберт-когда-же-ему-поставят-памятник надавил), а младшего Эрнста перевели в Бухенвальд. В общей сложности пробыл в концлагерях пять лет. Вышел живой, но с разрушенным в прах здоровьем. Немецкого увы, не разумею, а так бы любопытно покопаться в тамошней мемуаристике. В общем, впечатлилась я. Хотя чему бы – нацистов аристократы духа бесили так же, как бесят везде любых дорвавшихся до власти серых жлобов.
Но интересна история братьев не только сама по себе. У них ведь была еще и сестра. Так вот в том числе сестрой, точнее ее отпрысками, отбиваются сейчас чехи от иска внучки Максимилиана, которая из своего Люксембурга требует вернуть ей замок прадеда в Конопиште вместе со всеми коллекциями и прочими ценностями, отобранный сто лет назад чешским парламентом по закону о реституции. Чехи сильно против и напирают на неприятные стороны убиенного сербским радикалом эрцгерцога. А когда их спрашивают, неужели антинацистская позиция его сыновей не стоит возврата потомкам замка, тут же вспоминают про дочь. Пока истощенные Максимилиан с Эрнстом, лагерные говновозы, изучали надпись Jedem das Seine над воротами Бухенвальда, их племянники в составе вермахта воевали в России. Где, впрочем, и погибли. Один на фронте, а второй умер в лагере для военнопленных уже после войны.
Не такие уж, мол, эти Гогенберги и хорошие.
К теме о семейных разногласиях на политической почве, к чему они приводят и как оцениваются в будущем.
