В самый разгар ковида у нас возникла необходимость выехать из Черногории.
Но тут все было как-то нервно. Начитавшись фейсбука, я с утра жахнула – душевного спокойствия ради – витамина С, вымыла еще разок руки (надолго у сапиенсов останется этот полезный невроз), буркнула мужу, пытавшемуся почесать нос: “Убери руки от лица!” и с трудом удержалась от очередного опрыскивания поверхностей местным аналогом “Белизны”.
Смотались до Боснии единым духом. Пообедали в совершенно пустом заведении. Получили у погранца заветный штампик в паспорт. Но, едва отъехали, муж вдруг сказал:
– Возьмем попутчика? – и притормозил возле субтильного парня в заношенном пальтеце, понуро стоявшего у въезда на боснийскую территорию с самодельной табличкой в руках.
От изумления я не сразу ответила – он терпеть не может брать попутчиков, собственно, никогда мы этого не делали. Промямлила:
– Ну… эээ… так ведь эпидемия…
И в тот момент, когда просиявший парень, сверкая круглыми гаррипоттеровскими очками и сыпля бесчисленными “сенкью”, подбежал к машине и открыл дверцу, обнаружила, что он китаец. На самом деле, я разбираюсь в азиатах примерно как японцы у Данелии – в русских. Помните вырезанный эпизод из “Мимино”, когда они заходят в лифт, видят армянина и грузина, и говорят друг другу: “Эти русские все на одно лицо”. Вот я такой японец. Но кто еще может садиться в твою машину в разгар эпидемии? Естественно, житель Поднебесной, и наверняка из Ухани.
Подбросить его надо было в Херцег-Нови. По дороге муж, видимо на нервной почве, вел многословную светскую беседу. Глядя в окно на счастливых барашков, безмятежно гуляющих на остающихся позади полях, я апатично размышляла, что каждый раз, когда подобранец открывает рот, чтобы ответить, полчища вирусов с гиканьем кидаются на нас, словно конница хана Батыя.
Парень, впрочем, горячо заверял, что он кореец. Два месяца назад выехал из Сеула, чтобы попутешествовать. Был во Франции, Израиле, Египте. Пожил в Черногории. А теперь вот ехал на автобусе в Боснию. Но узрев узкоглазую физиономию среди пассажиров, бдительные погранцы вытурили его с вверенной территории решительно и бесповоротно. Топтался он там долго. Пейзаж так себе. Слева горы, справа горы. Никто, понятно, в машину его не сажал.
– А вы почему остановились? – спросил он робко.
И тут муж внезапно с ухарской гордостью ответил:
– Because we are russian! Потому что мы русские! – и не успела я удивиться несвойственному ему вообще-то полоумному патриотизму, как он добавил: – We are brave and stupid!
Слабоумие и отвага, да. И ведь не поспоришь.
Высадив парня у автобуски станицы в Херцог-Нови, двинули дальше.
– Заметь, как я ловко вызнал, откуда он, – скромно похвастался муж, явно чувствуя себя опытным контрразведчиком.
– Можно подумать, ты бы его высадил, узнав что из Китая, – сказала я. – Но все-таки хорошо, что он кореец. Там самый низкий уровень смертности. Говорят, что другой штамм вируса, не такой зловредный. Может, даже иммунитет получим!
А я-то все гадала, почему боженька давно не подсовывал мне кота с лишаем или щеночка с демодекозом. Он просто подыскивал что-то посущественней. Because we are russian.
