А если интеллигентная немочь задавила в вас нормального россиянина
Еду в метро. Глухо раздражаюсь, оттого что на каждой станции одичавшие жители мегаполиса лезут в вагон, как на приступ последнего уходящего в тыл состава, не дожидаясь пока изнутри выйдет народ. Все толкаются и орут. А в уголке притулилась сухонькая бабуся божий одуванчик в белом платочке. Поезд подъезжает к станции Александра Невского. Бабуся нашаривает за собой новенькую, в остатках полиэтилена и оберточной бумаги, табуретку. Приставляет ее к тому месту, где был когда-то живот. Защитив таким образом свое теловычитание, встает у дверей. Машинист Нострадамусом вещает: “Осторожно, двери открываются…” И бабуся вырывается наружу, табуретным дрекольем поражая приготовившихся к штурму нахалов.
Поднимались на параллельных эскалаторах. Я ошеломленно косилась на беленький платочек. Старуха вдруг начала улыбаться кому-то наверху, кивать, что-то приговаривать и осенять мелкими крестиками. “Встречают”, – подумала я. Мы сошли с эскалатора. Старуха в последний раз кивнула опирающемуся на меч исполинскому мозаичному Александру Невскому, перекрестила его и, вновь приставив табуретку к животу, бодро засеменила к выходу, где турбулентными завихрениями передвигался вечерний пассажиропоток.
