К бурному обсуждению обнаженной натуры.

К бурному обсуждению обнаженной натуры. Нужна ли она нам. Нужны ли мы ей. Вдруг вспомнила, как испорченный западным влиянием Мартос изваял для Казанского собора четырех голых евангелистов. Во всяком случае, штанов у них явно была недостача. Разнузданные евангелисты взволновали обер-прокурора Синода, что характерно, Голицына. Прослыть мракобесом он все же не хотел, поэтому в письме к министру просвещения свалил все на отсталую общественность: “Знатоки, любители художества будут, конечно, удивляться искусству Мартоса, но в храм Божий входят всякого рода люди. Статься может, что не имеющий понятия об изяществе художеств, соблазнятся, видя Евангелистов только обнаженными и в положении столь принужденном” (что же там было за принужденное положение?).

Бедняга Мартос бился за своих святых как лев. Открыл дискуссию. Аргументацию дарю всем желающим: “Тело есть одеяние чудесное, по разумению художников, сотканное божескими перстами, чему никакая человеческая хитрость подражать не может”. Проиграл, правда, все равно.