Не выдержала.

Не выдержала. Обсуждение текста про перловку напоминает даже не ощупывание слепыми слона, тут как раз все зрячие. А скорее впечатление от этого слона-эпохи муравьев из одного муравейника. Кто-то удачно забрался на слоновью спину, покатался и мир посмотрел. Другой устроился под бивнями, постоянно сыто-пьяно, постоянно пил чинзано. Третий вскарабкался по слону с противоположной от бивней стороны, у него и впечатления… гм… соответствующие. А четвертого слон и вовсе раздавил. Разные воспоминания у всех. Разные. От массы входящих зависят. Статуса, достатка, количества членов семьи и их сплоченности, от возраста, особенностей восприятия. Предположим, я устроена так, что мне такой взгляд на действительность не близок. По-другому устроена. Но. Обсуждать, правильно ли переживает страдание человек – верх бессмысленности, не говоря о жестокости. Так ли он кричит от боли, не надо ли ему сунуть голову под матрас и покричать там, потому что вслух неприлично, – бессмысленно. И то, что человек этот лицо публичное – ничего не меняет.

А вообще водила я как-то по городу двух милых женщин. Мама и дочка. Маме лет шестьдесят, наверное. Прекрасно выглядит, стильная энергичная дама с маникюром и эффектной стрижкой. Ну и сделали паузу на кофе в приятном заведении. Сидим. Дочка отлучилась в туалет. А мы с мамой ейной ведем светскую беседу. И чего-то ее вдруг понесло насчет дивного качества советских продуктов. Прямо едва ли не со слезой ностальгической про мороженое, сыр, конфеты, колбасу. Вот особенно про колбасу – мол, она могла, зайдя по магазин, по запаху определить сорта. И перечисляет, значит. Тут мне вступило в голову. Это непрофессионально, но я не выдержала. Но, говорю, это же все было только в Москве. В провинции ничего подобного не видели. Никаких колбас, сыров.
Собеседница выпучивает на меня глаза.
– То есть как это?
– Да так. Все мое детство родители, чтобы хоть что-то привезти, мотались на электричке в Москву. Про нее даже анекдот знаменитый существовал: “длинная, зеленая и пахнет колбасой”. Не было никаких колбас и сыров, даже мяса не было. Конфеты шоколадные возили.
Какое-то время мы молча друг на друга смотрим. И она явно мне не верит. Наконец, насильно улыбаясь, выдавливает:
– Это у вас такие, наверное, детские воспоминания – аберрация. Это вам так казалось.
К счастью, подошла дочка.
Узнала, о чем спик и почему у нас такие странные лица. И маме смущенно-растерянно говорит:
– Ты знаешь, мне тоже об этом рассказывали…

Нет, это не значит, что они какие-то плохие. Просто им больше повезло. И воспоминания у них – другие.