Пошла проторенной научной стезей Выбегаллы.

Пошла проторенной научной стезей Выбегаллы. Доказала, что если объект кормить, поить и лечить, то он, эта, будет, значить, счастлив и даже, может, не помрет. Как вот этот не помер. Напротив, оброс новой белоснежной шерстью и, довольно блестя, навроде сытого циклопа, глазом, валяется на подушках. Швы сняли и выпустили во двор к друганам. Видела, как сидел, окруженный почтительно внимающими собратьями, и явно заливал, что на фронтах ранен, представлен к Железному кресту в челюсти. На калорийный лечебный паштет смотреть уже не может, а норовит удрать внаружу, когда происходит раздача солдатского пайка – простецкой сушки, чтобы похрумтеть от души, по-свойски толкаясь и пихаясь с общественностью. Поскольку ортопедическую конструкцию носить еще две недели, я трясусь, что не сросшаяся толком челюсть не выдержит этих гастрономических приключений, но Моше наш Кутузов доволен чрезвычайно.

Результаты явления кота народу: взревновавший Лариосик, стоит мне выйти на улицу, не дает прохода и валится к ногам обширным пузом кверху, страстно мурча и соблазнительно помавая лапами. Рыжий геноссе Абрикосов, запомнившийся фанатам сериала своим выдающимся вокалом, демонстративно грустя лежит у дверей – типа он заболел, пустите же наконец на подушки.

Говнотики наконец подросли, перестали вызывать беспокойство ослабленным здоровьем рахитиков, и соскучившийся, видать, по движухе муж сегодня утром, листая ленту, умиленно сказал: “Смотри, у моих сотрудников в Будве завелись маленькие скорпиончики, буквально с палец размером”. Но если ящериц я нежно люблю и жаль, что коты их разогнали своим пищевым интересом, то скорпионов, из каких-то мелких, низменных соображений, привечать не готова. Тем более что вскоре из канавы внизу, у проезжей дороги, раздались пронзительные вопли. Производившие их говнотики номер два представлены в комментах. Ну не с палец, однако близко. Расскажу потом.