Откопала среди хозяйских книжек “Белую гвардию”, скромный покетбуковский томик с Лановым в белой черкеске на обложке.

Откопала среди хозяйских книжек “Белую гвардию”, скромный покетбуковский томик с Лановым в белой черкеске на обложке. Поскольку Лановой, хоть и красавец, но дубина редкостная, я слегка подрасстроилась – если уж приспичило иллюстрировать актерами, чего бы Мягкова было не взять, всяко Турбин важнее Шервинского. Однако глянув в аннотацию на задней обложке, поняла, что тут все гармонично. Неизвестный автор сообщил, что Булгаков “одним из первых очевидцев описал в книге ужасы красного террора”. Поскольку сюжетное время – сорок семь дней Петлюры в Киеве, большевики в романе и не ночевали, от изумления полезла перечитывать – все меняется так быстро, вдруг появилась новая версия “Белой гвардии”, а мужики в моем лице и не знают. Автор аннотации, в общем, то ли слишком серый и романа не в глаза не видел, то ли слишком умный и перепутал его с катаевским “Уже написан Вертер”, петлюровцев с большевиками, а Киев с Одессой. Однако предсказуемо провалилась в роман по макушку. Сколько ни читай, всегда немного по-другому воспринимаешь и расставляешь акценты. И в этот раз на первый план вышел не турбинский круг, хотя и с наслаждением прошлась по всем сценам, а полковник Малышев в студенческой шинели и траченной молью шапке, истерически выкрикивающий Турбину: “Своих я всех спас! На убой не послал! На позор не послал!” Есть ли сейчас в российской армии офицеры, которые могут сказать то же самое: я не послал своих людей ни на убой, ни на позор. Думаю, да. Только имена мы узнаем сильно позже. И подозреваю, что сам Михаил Афанасьевич разогнавшего своих юнкеров Малышева отличал и не зря этот эпизод в роман вставил, а Наумов с Аловым не зря перетащили его из “Белой гвардии” в “Бег”. Не люблю я мистику, как человек толстокожий и приземленный, но в присутствие Булгакова во время съемок фильма поневоле поверишь. Особенно прочтя отрывок из интервью с Наумовым, речь об эпизоде из “Бега”, самоубийстве белых офицеров. Ну, все помнят: “Надо будет похоронить трех человек”. – “Кого хоронить-то?” – “Нас, милейший, нас”.

…Показали вдове Булгакова. Вдруг через какое-то время Елена Сергеевна звонит и говорит: «Володечка, приезжайте ко мне». – «Что-то случилось?» – «Случилось». Приезжаем. «Я вот тут ваш эпизод показала Михаилу Афанасьевичу». Мы в шоке. Я Алову – шепотом: «Саша, что делать? По-моему, она сходит с ума». Но отказаться мы не могли, потому что очень ее любили. Мы сели. Она продолжает: «Очень понравился эпизод Булгакову. Я сегодня ночью с ним разговаривала. Хороший эпизод. Молодцы». Мы обрадовались. А она: «Нет-нет-нет, секундочку. У него есть одно предложение к вам. Если вы захотите, конечно. Знаете что сделайте? Этот гробовщик в черных перчатках у вас, сделайте так, чтобы он зубами снял перчатку, провел пальцем одному из офицеров по щеке и сказал главному из них: «Ваше превосходительство, побриться бы надо. Мертвого-то брить труднее»».

Я уверен до сих пор, что она не могла этого сама придумать. Это придумал Булгаков, но, может, не успел написать. Но придумал он. Это его, абсолютно его вещь.
– И вы пересняли эпизод?
– Пересняли. Сейчас в картине этот эпизод в редакции Елены Сергеевны и Михаила Афанасьевича.