Прямо-таки архистратиг продавщицкого войска.
Прямо-таки архистратиг продавщицкого войска. Прекрасная, ностальгическая женщина в форме груши. Одна-единственная такая на весь район. Она кричит на покупателей и радостно обличает наши пороки и бесстыжий консьюмеризм. Она проклинает свою несчастную жизнь в рыбном отделе и вытирает мокрые ладони об огромный бюст. Это возродившаяся из небытия мадам Стороженко. Ее боится даже мороженая зубатка. Надо либо быть совершенно невинным младенцем, видящим все верх ногами, либо обладать большим мужеством, чтобы задавать ей дополнительные вопросы. Я обладаю и прошу показать судачьи жабры. При виде жабр у меня вырывается: “Ой”. И дальше: “А у карпа?” Продавщица размышляет, не хлопнуть ли меня карпом по бесстыжей покупательской морде, но показывает. Тогда я говорю: “Э-э…”
И тут из-за моего плеча выдвигается он. Именно тот самый младенец со списком покупок, вместо погремушки, в руке. Младенец, который жадно и с надеждой прислушивался к вопросам, буквально заглядывая мне в рот. Он моргает то на свою бумажку, то на витрину, то на бумажку, то на витрину и явно борется с желанием позвонить жене. И наконец произносит, со страхом упершись взглядом в толстый бугристый нос продавщицы: “Девушка! Покажите жабры”.
Когда эхо криков рыбницы и моего бессердечного смеха растаяло где-то в районе метро, а мужик убежал с судорожно зажатым в кулаке списком, продавщица, удовлетворенно цыкнув зубом, спокойно сказала:
– Ненавижу, когда просят жабры показывать. Меня это… р-р-р-раздражает.
– Ну мы же покупатели, – стала я объяснять сквозь смех. – Мы хотим свежую рыбу, поэтому и просим показать.
– Я знаю, – все так же спокойно ответила продавщица. – Меня это – раздражает.
И тут из-за моего плеча выдвигается он. Именно тот самый младенец со списком покупок, вместо погремушки, в руке. Младенец, который жадно и с надеждой прислушивался к вопросам, буквально заглядывая мне в рот. Он моргает то на свою бумажку, то на витрину, то на бумажку, то на витрину и явно борется с желанием позвонить жене. И наконец произносит, со страхом упершись взглядом в толстый бугристый нос продавщицы: “Девушка! Покажите жабры”.
Когда эхо криков рыбницы и моего бессердечного смеха растаяло где-то в районе метро, а мужик убежал с судорожно зажатым в кулаке списком, продавщица, удовлетворенно цыкнув зубом, спокойно сказала:
– Ненавижу, когда просят жабры показывать. Меня это… р-р-р-раздражает.
– Ну мы же покупатели, – стала я объяснять сквозь смех. – Мы хотим свежую рыбу, поэтому и просим показать.
– Я знаю, – все так же спокойно ответила продавщица. – Меня это – раздражает.
