Уф.

Уф. Во-первых, огромное спасибо Хасану, Рафику, Майе и Алене за стремительный отклик. И поскольку не уверена, что они подписчики, то наверное, людям, которые увидели мой отчаянный призыв и попросили их зайти в комменты. Это было очень вовремя, а то я, безуспешно испробовав для коммуникации английский, сербский и русский, чувствовала себя как человек, который вызвался перевести хромого через подвесной мост и внезапно понял, что и сам на протезе.

Про доброту – это все, братцы, глупости. Просто если ты хоть раз в жизни на себе почувствовал – каково это, оказаться в чужой стране без знания языка, особенно в присутственных местах, где обычно сотрудники излишним гуманизмом не страдают, то впредь будешь гораздо внимательней к такого рода проблемам у ближнего. Тем более когда ближняя, как выяснилось, в Черногории одна как перст, ни друзей ни родных, и последние десять лет проработала уборщицей в Турции. Принесла документы, выданные работодателем, в МУП, местный аналог МФЦ, только дико тормознутый, отстояла очередь – и чиновница в окошке вернула драгоценные бумажки, что-то недовольно протарахтев. А я стояла как раз за этой Туркан, и когда она развернулась, увидела ее потерянное лицо. Всунулась в окошечко, вникла в проблему – переводчик ошибся в годе рождения, заодно успела обнаружить, что мои документы еще не готовы, – и, выведя наружу, попыталась объяснить, где засада. Втуне. И кстати, добрые люди, советующие воспользоваться гугл-переводчиком, – не поверите, это было первое, что мы попытались сделать. Но прочтя в предложенном им переводе что-то там про приданое и безделки, поняла, что искусственный разум еще плоховат и надо искать естественный.

Тут подошел муж, явно испытал некоторое облегчение, что у этого нового котика по крайней мере все лапы на месте, и мы повезли Туркан к нотариусу, как велела чиновница в МУПе. Отстояли еще одну очередь. Предсказуемо услышали, что нотариус в гробу видала этот документ и пусть его исправляет косорукий переводчик. Но тут уже, на мое счастье, появились добрые волшебники со знанием азербайджанского, и Хасан все объяснил наконец своей соотечественнице. Я испытала гамму чувств, от радости до ужаса, когда Туркан внезапно поцеловала мне руку. Чуть было не заорала: “Вы мне это прекратите!” Но мы просто обнялись.

Вспомнила, кстати, как летом в Питере ездила в наш МФЦ на Седова, любезность и доброту сотрудников которого превозносила всем до небес. Они там и правда очень милые люди. Но у стойки, где толпятся иностранцы, все же случился некоторый, что ли, эксцесс. Юная барышня отрывисто, начальственно втолковывала что-то работягам, медного цвета таджикам. Те вели себя совершенно как сегодняшняя Туркан – то есть растерянно моргали, не поспевая за стремительным потоком слов. “Придите с тем, кто понимает по-русски!” – услышала я наконец и не выдержала.
– Знаете, как сложно в неродной стране говорить и понимать на чужом языке. Им будет проще, если общаться медленней и четче проговаривать слова.
Барышня ответила с некоторым вызовом:
– А я вот живу в своей стране! В чужие не езжу!
– Они тоже в своей жили. Жизнь большая, всякое может случиться. – Помедлила и сконфуженно добавила: – Добрее надо быть.
Как ни странно, оппонентка моя вдруг заметно растерялась. Неуверенно молвила:
– Это вы меня еще злой не видели.
Надеюсь, они там все же объяснились друг с другом.

А вообще все на пользу – я сегодня задним числом сделала себе пометку в памяти – всегда, всегда проверять в документах каждую закорючку. А то я тоже любитель беспечно сунуть полученные бумаги в сумку, не читая.