Наконец я не выдержала и вышла.
Наконец я не выдержала и вышла. Один котенок, черный, сидел в коробке. Черно-белый исчез. Точнее, исчез из виду. Слышно его было хорошо. Из земляного лаза под домом, засыпанного недавно скошенной травой, неслись пронзительные вопли. Ближайшие полчаса, стоя на карачках перед лазом, мокрая до трусов, продрогшая и разъяренная, я пыталась нашарить внутри продолжающего вопить беглеца. Нора была небольшая, но от моей ищущей пятерни он виртуозно ускользал. Отдельно раздражало, что на отчаянное кыскысканье сбежались все коты и поочередно любезно подсовывали свои головы и зады. Наконец я с трудом разогнулась и пошлепала по лужам к дому, вытаскивая из вихров травяной мусор. Упрямства дух нам всем подгадил, Александр Сергеич был абсолютно прав, но мне он подгадил исключительно мощно. Нормальный человек бы плюнул, пошел домой, переоделся в сухое, завалился на диван и включил сериальчик. Вместо этого я достала телефон и вбила в поисковик: “Кошка зовет котят”. Через пару минут котенок сидел у меня за пазухой. Даже раньше.
С улицы я их, конечно, забрала. Но чертовы котята все равно заболели. Мы мотались два раза в день вниз к ветеринару, потому что купить в Черногории антибиотик и делать уколы самостоятельно невозможно, все для блага человека. Докторка смущенно бормотала, что пациенты слишком маленькие, трудно рассчитать дозу, и колола, как мне, уже ознакомившейся с местной ветеринарией, казалось, абсолютно от балды. Несмотря на всю суету, черный тихий котенок умер. Черно-белый крикун собирался следом. Все это происходило на фоне 7 октября. Мир был полон смертями. В отчаянии я подумала – что же это такое, костлявая прямо с газонокосилкой ходит, а я не могу отобрать у нее даже такого никчемного замухрышку. И закусилась.
Мы поехали в соседний город. Там я отыскала приличный ветмагазин, купила банку сухого молока для котят, соответствующего размера бутылочку с соской. И месяц выкармливала замухрышку, маленького козявку, из соски. Наевшись, он спал у меня за пазухой флисового серого в белый горох халата. Выжил, вырос, влился в дворовую тусовку, но остался все равно самый маленький. Козявкин. С удивительной особенностью – он берет под опеку слабых и маленьких. Вылизывает, тревожится, когда кому-то из котов плохо. Впрочем, подраться с чужаками тоже не дурак. Хотя и Козявкин. Пришел недавно с драным ухом. Говорю же, везунчик.
С улицы я их, конечно, забрала. Но чертовы котята все равно заболели. Мы мотались два раза в день вниз к ветеринару, потому что купить в Черногории антибиотик и делать уколы самостоятельно невозможно, все для блага человека. Докторка смущенно бормотала, что пациенты слишком маленькие, трудно рассчитать дозу, и колола, как мне, уже ознакомившейся с местной ветеринарией, казалось, абсолютно от балды. Несмотря на всю суету, черный тихий котенок умер. Черно-белый крикун собирался следом. Все это происходило на фоне 7 октября. Мир был полон смертями. В отчаянии я подумала – что же это такое, костлявая прямо с газонокосилкой ходит, а я не могу отобрать у нее даже такого никчемного замухрышку. И закусилась.
Мы поехали в соседний город. Там я отыскала приличный ветмагазин, купила банку сухого молока для котят, соответствующего размера бутылочку с соской. И месяц выкармливала замухрышку, маленького козявку, из соски. Наевшись, он спал у меня за пазухой флисового серого в белый горох халата. Выжил, вырос, влился в дворовую тусовку, но остался все равно самый маленький. Козявкин. С удивительной особенностью – он берет под опеку слабых и маленьких. Вылизывает, тревожится, когда кому-то из котов плохо. Впрочем, подраться с чужаками тоже не дурак. Хотя и Козявкин. Пришел недавно с драным ухом. Говорю же, везунчик.
