Как я разочарованно убедилась, выведя осенью своих гуляк к этому скверу

Как я разочарованно убедилась, выведя осенью своих гуляк к этому скверу, нынче он прискорбно благообразен, и цитировать Маяковского с былым успехом уже невозможно. Так что только вспомнить остается зафиксированное.
Однажды мы с Наташей Замахиной собрались в БТК на “Экклезиаста”. Собственно, и сходили тоже, но в качестве театрала я безнадежна, почему-то запоминаю обычно, как иду на спектакль и обратно. А само действо – намного хуже.
Встал вопрос, где встречаться.
– У Маяковского, конечно, – твердо сказала Наташа.
Я мигом представила пятачок на углу Некрасова и Маяковского, с его малокровным сквериком и гранитной головой трибуна революции, на которой голуби крутят шуры-муры. Поэт очень неосторожно поступил, описав ландшафт вокруг своих будущих изваяний. Сила художественного слова такова, что все сбылось. И сквер, “где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом да сифилис”, действительно отличается специфической публикой. Все алкаши и маргиналы окрестностей собираются именно там. Хотя до БТК и впрямь рукой подать. Короче, я живо вообразила обычный для сквера тусняк и малодушно усомнилась:
– Однако… там как бы… ну… Может, где-нибудь в другом месте?
Но Наташа подняла бровь:
– Ерунда. Там совсем рядом, удобно добираться. Мы же только встретимся и сразу уйдем.

…К назначенному времени я, как всегда соблазнившись парой непредусмотренных дворов, немного опоздала. По обыкновению точная Наташа, не обнаружив меня на месте, достала сигарету и закурила. Огляделась. Скамейки были предсказуемо заняты сине-лиловым контингентом, обсуждавшим насущное. Усмотрев свободное место на ближайшей, она вежливо осведомилась:
– Вы не будете против, если я здесь сяду?
Мужики подняли головы, включились в реальность и обомлели.
Тут надо оговориться, что Наташа – самая стильная женщина Петербурга, всегда и при любых обстоятельствах. Это не комплимент, а данность. Можно сказать, титул. Я-то уже привыкла. Но обитатели сквера были к такому явлению не готовы. Наконец один из них вскочил и сделал пригласительный жест:
– Конечно! Но мы здесь… мы здесь иногда… материмся…
– А вы не материтесь, – великодушно разрешила Наташа и опустилась на скамейку.

Пока я шарилась по дворам, в сквере разворачивались бурные события. Один из бомжей решился на флирт. Флиртовал он довольно активно. Меня все не было. Наташа слегка встревожилась и пересела на другую скамейку.
– Он к вам что, пристает? – возмутился сосед. – Не беспокойтесь, я буду вас охранять!
Нахал оспорил его намерения. В какой-то момент защитник Наташи надменно сказал:
– Я бы бросил в тебя перчатку! Но ее нет. – Подумал и находчиво закончил: – Поэтому могу бросить носок.

…Наконец я озабоченно притрусила к Маяковскому и принялась шарить глазами по сторонам. Вокруг расположился непривычно тихий и чинный контингент. На центральной скамейке, закинув ногу на ногу и покачивая бежевой туфелькой на шпильке, сидела великолепная Наташа и светски курила. Справа от нее блаженно моргал мужик с фингалом. Остальные моргали в некотором отдалении.
– Привет! – сказала я. – Ну что, идем?
Наташа неспешно погасила сигарету и поднялась со скамейки. Мужик с фингалом потянулся следом как приклеенный и разочарованно воскликнул:
– Как! Вы уже уходите?!
– Красивая женщина, правда? – не удержалась я.
– Ооочень! – выдохнул он. – Вы приходите! Приходите еще!