В процессе разгребания культурного слоя…

В процессе разгребания культурного слоя, наросшего в кухне за последние пару десятков лет, обнаружила микроскопические мельхиоровые ложки в количестве двадцати трех штук, раза в два меньше чайных. Малютки лежали в ящике тусклой стайкой и не отсвечивали в буквальном смысле. Я подступилась к бабушке.
– Э-э… вот тут ложечки… Давайте отдадим хорошим людям?
Бабушка прижала руки к груди и сделала плачущее лицо.
– Выбрасывай! Все выбрасывай! Ничего мне не надо!
– Слушайте, ну мы же их ни разу не доставали. Вообще ни разу. За двадцать лет.
– Когда у меня был кофейный сервиз, – закачалась бабушка на волне памяти, – они к нему подходили. Там были такие беленькие чашечки с золотым ободочком, шесть чашечек. Помнишь, Игореша?
Муж что-то уклончиво промычал.
– Как это не помнишь? И мы всегда доставали к нему эти ложечки!
– Двадцать три штуки? – усомнилась я.
– Все выбрасывай! Все, что с нуля начинали!..

Между прочим, пыталась избавиться от телевизора. Это престарелый дедушка, который несколько лет дремал на холодильнике, укутанный от пыли в синий мешок. Я давно уже предпринимала попытки, но домовитый муж успешно отбивал атаки. Отчаявшись, мы с Танькой пристроили перед обрыдлым устройством записку: “Этот телевизор будет показывать конец света”.
А теперь кухня новая, и я не без надежды снова стала к нему подбираться. Но муж мрачно сказал:
– Не трожь.
– Почему? Ну почему?! Зачем тебе этот хлам?
– Буду смотреть.
– Но есть же интернет!
На что муж оторвался от трансляции сегодняшних событий и еще более мрачно сообщил:
– Ненадолго. Вот тогда и будем смотреть телевизор.
Я, правда, сказала, что то телевидение, которое останется после исчезновения интернета, может смотреть только пещерный мизантроп и последователь изобретательного дяденьки, который залез в сумку, застегнулся изнутри и там задохнулся, но настроение испортилось, совсем как дяденька в сумке.