Вспомнила, кстати, как пожаловалось однажды в фб на бессонницу.
Вспомнила, кстати, как пожаловалось однажды в фб на бессонницу. И добрые люди посоветовали мелаксен. Который мелатонин. Хвалили яркость обретенных сновидений. Это меня и подкупило.
Принесла из аптеки коробочку. Внимательно прочла обнадеживающую инструкцию. Особенно понравилось выражение: “Нормализует циркадные ритмы”. Звучало красиво. Мигом представился ансамбль циркад с зажигательными ритмами. Что-то вроде цикад, но веселых, как в цирке. Хотя картинка на коробочке обещала сказочный остров посреди залива, вокруг которого летал таинственный сиреневый куб.
Когда бессонница извела меня окончательно, я встала, посмотрела на часы – два пополуночи, заглотила волшебную таблетку. И, успокоенная, повалилась на опостылевшее ложе, приготовившись отчалить на мелаксеновый остров. Морфей, впрочем, по-прежнему где-то шлялся. Заснула только минут через сорок.
Френды не соврали. Сновидение оказалось ярким. У меня обнаружился… как бы это… совершенно несвойственный мне орган. Крупный. Очевидно, где-то перепутали сны. Он, простите, крайне мешал. Извините, болтался. С отчетливостью, свойственной кошмарам, я вдруг поняла, что избавиться от аксессуара не удастся. И со страшной скоростью ломанулась из обретенного с таким трудом сна наружу.
Не зря на картинке был нарисован сиреневый куб. Очевидно, в нем сложено всякое барахло, стащенное из чужих снов. Ну и – кому что достанется.
Долго я еще потом избегала таблеток. Только вечерняя прогулка, теплая ванна и настой пустырника.
Принесла из аптеки коробочку. Внимательно прочла обнадеживающую инструкцию. Особенно понравилось выражение: “Нормализует циркадные ритмы”. Звучало красиво. Мигом представился ансамбль циркад с зажигательными ритмами. Что-то вроде цикад, но веселых, как в цирке. Хотя картинка на коробочке обещала сказочный остров посреди залива, вокруг которого летал таинственный сиреневый куб.
Когда бессонница извела меня окончательно, я встала, посмотрела на часы – два пополуночи, заглотила волшебную таблетку. И, успокоенная, повалилась на опостылевшее ложе, приготовившись отчалить на мелаксеновый остров. Морфей, впрочем, по-прежнему где-то шлялся. Заснула только минут через сорок.
Френды не соврали. Сновидение оказалось ярким. У меня обнаружился… как бы это… совершенно несвойственный мне орган. Крупный. Очевидно, где-то перепутали сны. Он, простите, крайне мешал. Извините, болтался. С отчетливостью, свойственной кошмарам, я вдруг поняла, что избавиться от аксессуара не удастся. И со страшной скоростью ломанулась из обретенного с таким трудом сна наружу.
Не зря на картинке был нарисован сиреневый куб. Очевидно, в нем сложено всякое барахло, стащенное из чужих снов. Ну и – кому что достанется.
Долго я еще потом избегала таблеток. Только вечерняя прогулка, теплая ванна и настой пустырника.
