Ему грациозная стройность и нега дана, и шкуру его украшает волшебный узор.

Ему грациозная стройность и нега дана, и шкуру его украшает волшебный узор. А вдали он подобен цветным парусам корабля. Ну и все такое, от чего уже сто лет млеют барышни, читающие гумилевского “Жирафа”. Увы, друзья и знакомцы великих зачастую ведут себя совершенно безобразно. Вот, например, Николай Радлов, в 1910-м изобразивший изысканного жирафа, а на нем верхом – самого поэта, конквистадора, путешественника и кумира женщин всех сортов. Мне нужно какое-то время, чтобы перестать ржать и вновь настроиться на лиричный лад.