Так.

Так. Ну, все, что можно сказать, уже сказано. Чтобы не сотрясать воздух лишний раз, предпочитаю сосредоточиться на смешных глупостях. Илья Симановский, такой же, вроде меня, распущенный тип, однажды процитировал в комментах следующий эпизод из “Все на свете, кроме шила и гвоздя” (а также королей и и капусты, охотно отзывается в моей битком набитой чепухой голове). Вспоминаю теперь с нежностью, когда речь про Виктора Некрасова заходит.

“Малых детей писатель не жаловал.
– Дети – моя слабая сторона, я не люблю их! – это объявлялось не раз и во всеуслышание.
Мы с моей женой Милой перешептывались, взволнованные: а как же будет с нашим Вадиком?
C Вадиком все получилось в лучшем виде. Ему было лет шесть, когда его впервые привезли в Киев.
На второй день после приезда Вадик тихо проник в кабинет Виктора Платоновича.
Тот лежал в трусах и читал. Потом отложил книгу. Оба молча уставились друг на друга.
– Ну, что? – решил завязать разговор дядя Вика.
Вадик приблизился и слегка ткнул пальцем в сытый животик писателя.
– Дуло! – сказал он.
– Почему дуло?! – чуть ли не вскричал от неожиданного сравнения Вика. – Почему?!
– Так! – застеснялся Вадик, поняв, что сморозил глупость, надо было сказать “пузо”.
– А ты стишки какие-нибудь знаешь? С глупостями, например? – спросил подобревший В.П.
– Знаю, но их нельзя говорить…
– Я разрешаю! – заинтересовался писатель-лауреат.
Оглянувшись на дверь, Вадик продекламировал с выражением:
Дедушка старенький, лет пятьдесят,
Трусики рваные, яйца висят.
Вика заорал от восторга, вскочил с тахты, затискал Вадю и с этого момента полюбил его на всю жизнь”.