Где и кем только не работала, даже в таблоиде корректором.

Где и кем только не работала, даже в таблоиде корректором. Наткнулась на тогдашний текстик – господи, на фоне нынешней повестки кажется райским контентом.

– …ДА ПОЧЕМУ?! Почему он не подходит?! Это музейный экспонат!
– Потому что нас читают пенсионеры! Пожилые люди!
– Ну и что же? Пусть они порадуются!
– Таня! Таня! Ну посмотрите хоть вы! Такую фотографию нельзя ведь ставить на первую полосу, ведь правда же?! Ну скажите!
Это верстальщица с редакторшей бьются из-за фотографии к статье про музеи эротики. Чуть ли не на половине первой полосы красуется старик Приап, дружелюбно подъяв к аршинному заголовку орган размером с баллистическую ракету средней дальности. Я, почесав в затылке, говорю:
– А что, собственно, не так? Какова статья, такова и иллюстрация. Вот разве что у читателей мужского пола может развиться комплекс неполноценности, а так все логично. И там было про эксгибициониста с вытекающими последствиями, а уж Приап…
– Нет! У меня в статье все очень деликатно написано! А фотография неприличная!
– Ну и ищите сами, – бурчит взмыленная верстальщица.
– И найду!
Все возвращаются на исходные позиции. Редакторша потрошит интернет в поисках фотографии добродетельного артефакта из музея эротики. Я, подперевшись рукою, любуюсь вопросом к кроссворду из текущего номера: «Горная страна, в которой жил в эвакуации композитор Прокофьев». Ответ на отдельной бумажке гласит: «Кавказ».
Наконец раздается торжествующий голос редакторши.
– Ну? Что я говорила? Можно ведь найти и без пошлости! И эротично!
Мы с интересом заглядываем ей через плечо. На бесстрастном мониторе смущенно отворачивается от наших взглядов микеланджеловский Давид.