Пересматривали, так просто, для кайфа, “Собачье сердце”, опережая репликами персонажей.

Пересматривали, так просто, для кайфа, “Собачье сердце”, опережая репликами персонажей. На сцене с престарелым пациентом-ловеласом в модных кальсонах: “Обнаженные девушки стаями!” – внезапно вспомнила, что Филиппов – лучший Киса Воробьянинов советского кино к тому же. И как классно роль в “Собачьем сердце” ложится на выкинутую из советского издания “Двенадцати стульев” упоительную главку “Прошлое регистратора загса”. Тысяча девятьсот тринадцатый год, скандальный бал в дворянском собрании Старгорода:

…Оркестр заиграл туш.
В момент наивысшей радости раздались громкие голоса. Оркестр смолк, и архитектор – первый обернувшийся ко входу – сперва закашлялся, а потом зааплодировал. В зал вошел известный мот и бонвиван, уездный предводитель дворянства Ипполит Матвеевич Воробьянинов, ведя под руки двух совершенно голых дам. Позади шел околоточный надзиратель, держа под мышкой разноцветные бебехи, составлявшие, по-видимому, наряды разоблачившихся спутниц Ипполита Матвеевича.
– Извините, ваше высокоблагородие, – дрожащим голосом говорил околоточный, – но по долгу службы…
Голые дамы с любопытством смотрели на окружающих. В зале началось смятение.

Вполне можно представить, что к профессору Преображенскому пришел самолично Ипполит Матвеевич, сложись его жизнь после революции по-другому.